…Солнце здорово печет спину.

Внизу солдаты укладывают на грузовик ящики и ящички с кактусами. Вынесли маленький личный сейф доктора Доппеля.

Неужели на этот раз… Но мама бы знала. Мама - компаньон Доппеля. Она б уже прибежала. Может, переезжаем на другую квартиру?

– Разрешите?

Павел обернулся.

В дверях стоял ефрейтор Кляйнфингер.

– О-о! Вот так встреча! А где дублик? - лицо ефрейтора расплылось в улыбке. - Где копия от оригинала? Или наоборот - он оригинал, а ты копия?

– Мы оба копии, - ответил Павел без улыбки.

– Оригинально! Слушай, нет ли у тебя холодного пива? Жара, как в Индии.

– Нету.

– Может, подскажешь оберу? Чтобы в таком шикарном доме не было пива! Что ж, вы потащитесь без пива по жаре?

– Не так уж и далеко, - осторожно возразил Павел.

– До Берлина-то?

В коридоре послышался топот.

– Давай, орлы! - крикнул Кляйнфингер в дверь. - Выносите вот эту штуку с перламутром, - приказал он вошедшим солдатам.

Солдаты раскрыли вторую половинку дверей, подхватили секретер и стали вытаскивать его в коридор.

Кляйнфингер суетливо давал указания.

Павел вышел вслед за солдатами, заглянул в двери докторского кабинета. Комната показалась огромной без привычных кактусов, заполнявших раньше оба подоконника, теснившихся у стен. А большой письменный стол, стоящий посередине, словно бы уменьшился. На полу валялись обрывки бумаги. Вид опустошенного кабинета заставил Павликово сердце испуганно сжаться. Он только теперь понял, что отъезд - правда, что его и в самом деле увезут от мамы, от брата, от Киндера в непонятную, ненавистную Германию, в проклятый Берлин, где живет бесноватый фюрер с прилизанной челкой и будто приклеенными усиками.

Бежать!… Немедленно бежать к маме. Мама что-нибудь придумает, с мамой не страшно. Не зря же она улыбалась, успокаивая его. Бежать!