Две русских поварихи, тоже в белых халатах, передниках и колпаках, хлопотали у плиты.

Пахло жареным мясом, подгорелым луком, перцем… Гравесу захотелось чихнуть.

– Шанце!

Повар обернулся, увидел штурмбанфюрера, щелкнул каблуками.

– Я, господин штурмбанфюрер!

– Все в порядке?

– Минуточку, - Шанце, прихрамывая, прошел в свою каморку, вынес халат, оставив дверь открытой.

– Разрешите… - Он накинул халат на плечи Гравеса. - Инструкция. Святая святых.

"Хромой дьявол", - с удовольствием подумал Гравес. Он сам любил порядок, незыблемость его. На том рейх держится! И даже счел нужным извиниться за бесцеремонное вторжение на кухню.

– Извините, Шанце, служба. Все в порядке?

– А что у меня может быть не в порядке, господин штурмбанфюрер? - ворчливо ответил Шанце. - Мясо свежее, поросята еще тепленькие. Доставили немного зернистой икры. Но для вас найдется паюсная.

– Спасибо, Шанце. Я не о том. Посторонних на кухне не было?

– Есть, - озабоченно произнес повар.

– Вот как? - насторожился Гравес.

– Жизнь осложняют эти бездельники. Котла вымыть толком не могут! Представляю, сколько посуды перебьют! Вот, полюбуйтесь!

Он подвел Гравеса к двери в посудомойную. В тесноте сидели два солдата, окутанные паром, клубящимся над лоханью. Увидев штурмбанфюрера, они вскочили, прижали ладони к бедрам и отставили в стороны локти. При этом один сшиб тарелку со столика. Она разбилась звонко о цементный пол.

– Я же говорю, - сокрушенно клюнул носом Шанце.

Солдаты в мокрых клеенчатых фартуках, из-под которых торчали тяжелые сапоги, выглядели комично, Гравес с трудом сдержал смех.

– Нельзя ли вернуть девчонку-посудомойку? - сказал Шанце.

– Потерпите, господин фельдфебель. - Гравес назвал повара почтительно его военным чином, чтобы солдаты знали, с кем имеют дело. - Завтра вернется посудомойка, а сегодня - потерпите. Вольно. Работайте.